Врач-психотерапевт М.В. Голубев

 

Последние статьи

АДАПТАЦИЯ КОГНИТИВНО-ПОВЕДЕНЧЕСКОЙ ТЕРАПИИ ДЛЯ БОЛЬНЫХ С ХРОНИЧЕСКОЙ ЦЕРЕБРОВАСКУЛЯРНОЙ ПАТОЛОГИЕЙ

Больные с хронической цереброваскулярной патологией (ХЦВП) на фоне артериальной гипертонии и атеросклероза, как правило, пожилые люди с определенными характерологическими особенностями и помимо различного рода эмоциональных расстройств, обнаруживают признаки легкой когнитивной дисфункции (замедление скорости обработки информации, ухудшение памяти и внимания), что затрудняет проведение когнитивно-поведенческой психотерапии (КПП). С другой стороны, наличие повышенной внушаемости у данной категории больных предоставляет дополнительные возможности для реализации когнитивной гипнотерапии (КГТ), состоящей в гипнотической суггестии, направленной на переструктурирование дисфункциональных убеждений.

Депрессия и начальные проявления хронической недостаточности кровоснабжения головного мозга
Эффективность психотерапии с биологической обратной связью у женщин с пограничными психическими расстройствами при гипертоничес

При лечении гипертонической болезни (ГБ) большое внимание уделяется немедикаментозным методам, включая психотерапию [3, 6, 11]. Необходимость в психотерапии особенно повышается, когда клиническая картина заболевания определяется психическими расстройствами пограничного уровня [7, 10].

Осенний марафон: как отличить хандру от депрессии
Желать или требовать

Для многих людей само собой разумеющимся является то, что они должны жить хорошо и только в этом случае могут быть довольны и счастливы. Именно по этому они очень болезненно реагируют, если в процессе жизни сталкиваются с тем, что им не приятно, и по их мнению не должно происходить.

 

 

 


Контакты:
Тел.: 8(903)-711-90-65
Адрес: г. Москва, ул. Страстной бульвар,
д. 11, стр. 1, 2 этаж, кабинет № 3 психотерапевт Голубев М.В.

интервью Накануне.RU

Михаил Голубев: Психически абсолютно здоровых россиян мало

Примерно каждый сотый россиянин, как и граждане других стран, страдает шизофренией, но гораздо в большей степени наши соотечественники подвержены тревожно-депрессивным расстройствам. Это, как считают специалисты, наша плата за свободу делать все, что вздумается, но при этом нет никаких гарантий, что желаемый результат будет получен. В чем корни наших психических болезней, здоровье россиян какого возраста сегодня наиболее "проблематично" и есть ли надежда на выздоровление – в интервью Накануне.RU рассуждает доктор медицинских наук, ведущий научный сотрудник Российского научного центра восстановительной медицины и курортологии, врач-психотерапевт Михаил Голубев.

Вопрос: Михаил Викторович, вызывает ли у Вас беспокойство психическое здоровье россиян как нации? Если да - какие на то причины?

Михаил Голубев: Конечно, здоровье россиян заслуживает пристального внимания, а психическое здоровье вдвойне. А причины – большое количество стрессовых ситуаций, неопределенность, в которой находятся люди, неизвестность. Мы не знаем, что будет завтра. В принципе, мы все не знаем, что будет завтра. Но эта неопределенность всегда имеет какой-то уровень.

Сегодня для нас этот уровень велик, мы еще не привыкли к нему. У нас нет уверенности в завтрашнем дне. Причины неуверенности могут быть экономические. Мне кажется, экономическое устройство нашей страны, как и всего остального мира, сегодня таково, что в нем нет стабильности. Неизвестно, как дальше будет что-то развиваться. Вот эти экономические кризисы – они же неизбежны. Если раньше люди, в советское время, в основном боялись войны, то теперь еще помимо войны есть такие вот экономические кризисы.

Вопрос: Какое поколение сегодняшних россиян, на Ваш взгляд, наиболее в этом плане "проблематичное", и с чем это связано?

Михаил Голубев: Самый проблематичный возраст вообще в отношении эмоциональных расстройств – это, пожалуй, 30-40 лет. Тот возраст, когда люди начинают осознавать и нести ответственность, и общество возлагает на них ответственность – за семью, за себя, за более старшее поколение. Эти проблемы ложатся нагрузкой на людей в этом возрасте. Потом еще в связи с перестройкой у нас есть поколение людей, которым сейчас в районе 50-ти. Этим людям было трудно приспособиться, поменять убеждения, цели жизненные, планы. Ведь у них были какие-то планы, связанные со своей жизнью. А жизнь кардинально изменилась, и многие не смогли реально к ней приспособиться. Не исключено, конечно, что они изначально были какие-то проблемные. Они в момент перестройки получили образование, поработали, уже, может, даже достигли какого-то уровня, а начинать все сначала – они не смогли. Им, конечно, сложно сейчас меняться. Но если есть мотивация, если человек хочет измениться – изменятся его мысли и убеждения, его эмоциональное состояние, изменится его жизнь и та ситуация, в которой он находится. А зачастую же люди хотят, чтобы изменилась ситуация. Но ситуация-то не изменится – она такая, какая есть. Можно, конечно, сказать, что политические, экономические институты смогут поменяться и тем самым изменить здоровье человека. Надеяться на это можно, но лучше надеяться на себя.

Вопрос: Как мы сумели пережить недавний кризис? Было ли увеличение случаев суицида, как, например, в 1998 году. Можно сказать, что мы психически уже пережили кризис?

Михаил Голубев: Я не знаю, можно ли так сказать. Те пациенты, которые ко мне обращаются, они ведь, собственно, не говорят про какой-то кризис. Может быть, кризис является неким фоном? Вот если представить метафорично – сосуд, наполненный до какого-то уровня кризисом и на фоне этого личные проблемы, семейные, профессиональные – они более остро переживаются. Так, чтобы кто-то ко мне пришел и начал говорить конкретно о кризисе – такого нет. Есть свои переживания – несчастная любовь, депрессия. Депрессия, конечно, может быть связана с потерей работы, бизнеса, снижением экономического благосостояния, но, скорее, это является поводом – еще одним. Помимо этого есть собственные негативные переживания человека.

Вопрос: До сих пор ли фиксируется негативное влияние компьютерных игр, вообще компьютера, Интернета на психическое здоровье людей или, быть может, мы уже "адаптировались" к обилию информации и разнообразию игр?

Михаил Голубев: Об этом всегда говорят, об этом информационном стрессе, что масса всяких событий происходит, в том числе и негативных, что о них много говорят. Кроме того, когда много информации, то усложняется проблема выбора – сложно выбрать, все равно что какой-то сорт колбасы среди множества сортов в магазине, на каком из них нужно остановиться? Так и информации много, и на одну и ту же тему, а тем более бывает и противоречивая информация. Человеку становится сложно – а кому верить? Создается такое впечатление, что никому верить нельзя – все врут. Один отстаивает свою точку зрения, другой убеждает в ином. А истина она где-то в другом месте, и человеку разобраться в этом крайне сложно. И все это является дополнительным стрессом, нагрузкой, ведет к появлению неопределенности, о которой я уже сказал, – "что будет со мной завтра?". И когда эта неопределенность большая, она тяжело переносится, у людей появляется тревога и стремление – как с ней совладать. А невротическое расстройство – это и есть один из способов совладания с тревогой.

Это же и про игровую зависимость, когда человек пытается уйти в другой мир. И та же компьютерная зависимость. Вот он уходит в другую реальность, и ему легче – якобы легче, легче пережить проблему, но проблемы оттого, что он уходит в компьютер, только нарастают. И то же самое алкогольная зависимость – это стремление облегчить свое эмоциональное состояние, получить какой-то наркотик, какую-то защиту от этой неопределенности.

Вопрос: Насколько влияет на психическое здоровье жизнь в больших городах. И как часто бешеный ритм и постоянное пребывание в мегаполисе сейчас становится причиной психических расстройств и болезней?

Михаил Голубев: Нужно разграничить психотические расстройства – те, что проявляются бредом и галлюцинациями, например, шизофрения. А есть невротические расстройства, где прежде всего страдает эмоциональная сфера, – это тревога, депрессия, навязчивость.

Конечно, жизнь в мегаполисе влияет на появление невротических расстройств. Но в то же время жизнь вне города она тоже влияет. Сейчас много говорят о том, что российская деревня спивается. Там ведь тоже все не здорово. И нельзя сказать, что какой-то фермер, который всегда на свежем воздухе пашет, наслаждается жизнью, а в городе – несчастный менеджер подвержен стрессу. Поэтому такое противопоставление оно искусственно, что ли. И там, и там существуют проблемы. Здесь одни проблемы – насыщенность жизнью, а там, может, наоборот, – проблема, связанная с безработицей, с тем, что некуда себя приложить.

Вопрос: Какое сейчас самое распространенное психическое заболевание среди россиян? Стало ли больше маньяков, самоубийц, тихопомешанных?

Михаил Голубев: Самые распространенные – депрессивные и тревожные расстройства. И зачастую они присутствуют вместе - есть и тревога, есть и депрессия. И как раз об их увеличении можно говорить. Это, может быть, в какой-то степени плата за образ нашей жизни. Как, например, ожирение – плата за благополучие, за отсутствие недостатка пищи, малоподвижный образ жизни. А у нас тревожно-депрессивные расстройства – плата за свободу делать все, что нам вздумается, но при этом страшно что-то сделать, и от этого страха у человека возникают невротические расстройства.

А что касается психотических расстройств, например, шизофренией страдает 1% – то есть каждый сотый взрослый россиян. Это же много. Однако, считается, что их количество постоянно. События, социальные изменения мало влияют на их количество.

Можно еще говорить об алкоголизме, что его много. Но это опять же в связи с тем, что таким образом человек пытается снять напряжение, стресс, тревогу, улучшить настроение. Среди болезней также встречаются поражения головного мозга – последствия травмы, алкоголизма, который на определенной стадии сопровождается психозом.

Вопрос: Где и в каких условиях сейчас содержат буйных?

Михаил Голубев: В больше степени такие люди находятся дома, получают амбулаторное лечение. Потому что достаточно большое количество этих больных – дома они получают поддерживающее лечение, посещают психоневрологические диспансеры. Есть люди, конечно, которые находятся в психиатрических больницах – в период обострения своего заболевания. Думаю, их содержание стало лучше, потому что есть закон о психиатрии, который стоит на страже интересов больного человека. У больного есть возможность бесплатно получать современные препараты.

Вопрос: Скажите, а можно ли сегодня найти психически абсолютно здорового человека или каждый из нас сейчас "немного того…"?

Михаил Голубев: Я думаю, конечно, можно найти психически абсолютно здорового человека. Но их не так много как хотелось бы. Но если проводить аналогию между психически и физически здоровым человеком, то в настоящее время нас мало смущает отсутствие абсолютного физического здоровья. С психическим та же ситуация. Если, например, сегодня человек психически не здоров, то это совсем не значит, что он страдает каким-то выраженным психическим расстройством. Бессонница в течение дней, например, тоже может считаться психическим расстройством. Но были проблемы – и прошли. Случилось у человека какое-то горе – у него депрессивная реакция: неделю, месяц он остро переживает. Она может и затянуться – до года. Можно сказать, что человек не здоров, но потом-то он выздоравливает. Например, у больного сахарным диабетом есть возможность контролировать уровень глюкозы, как-то его корректировать с помощью лекарств. Точно также и психические заболевания: больной человек, если даже речь идет о хронических психических расстройствах, о той же шизофрении, – он может принимать лекарства и при этом работать, сохранять социальные связи, быть адаптированным к жизни, может, он даже счастлив, в принципе оставаясь больным человеком.

Вопрос: Каковы Ваши прогнозы на то, что нация станет здоровее, что этому может поспособствовать, или у Вас более пессимистичный взгляд?

Михаил Голубев: Может помочь развитие психотерапевтической службы (смеется). Я уверен, что мы станем здоровее, а как же иначе? Если кто-то в это не верит, то можно даже сомневаться в его психическом здоровье. А почему же у нас не будет лучше? Да, мы испытываем какие-то временные затруднения, но страна знала худшие времена и лучшие. Если думать о том, что все плохо, то это работает как "самосбывающееся пророчество". Поэтому если человек думает, что все плохо, что нет надежды на улучшение, он начинает расстраиваться, он перестает что-то делать и, соответственно, ничего не улучшается. Когда же мы верим, что можно изменить жизнь к лучшему, это нам придает силы, уверенность, эту силу мы направляем на действия. А если мы что-то делаем, то, безусловно, результат будет.